Психоанализ - Фрейд и Лакан

В упомянутой работе описаны многочисленные проявления зависимости Я, его промежуточное положение между внешним миром и Оно, его усилия быть в услужении одновременно всех господ. Когда я знакомился с другим течением мысли, трактующим вопросы зарождения и предупреждения психозов, мне представилась простая формула, касающаяся, возможно, самого главного родового отличия, которое существует между неврозом и психозом: «Невроз является завершением конфликта между Я и Оно, а психоз является аналогичным исходом для подобной пертурбации в отношениях между Я и внешним миром.»

То, что к настолько легким решениям задачи надо относиться с недоверием, безусловно, правильное предостережение. Все, чего мы можем ожидать от этой формулы, это то, чтобы она подтвердилась в главных чертах. Но это было бы уже кое-чем. Впрочем, мы сейчас приведем целый ряд замечаний и открытий, которые, как кажется, подтверждают нашу формулировку. Из результатов всех наших анализов следует, что неврозы переноса возникают из-за того, что Я не желает воспринимать влечение, господствующее в Оно, и не желает пропускать его двигательный разряд или оспаривать преследуемую им цель. Я защищается от него при помощи механизма вытеснения; вытесненное восстает против такой судьбы, оно выбирает пути, над которыми Я не имеет никакой власти, принимая вид субститута, который навязывается Я путем компромисса: симптома. Я видит, что его единство находится под угрозой и нарушено этим незаконно вторгшимся, и продолжает бороться против симптома так же, как оно защищалось от первичного влечения, и все это вместе взятое и составляет картину невроза. Не вызывает возражений то, что Я, предпринимая вытеснение, следует, по сути, приказаниям своего Сверх-Я, происходящим, в свою очередь, от тех же влияний внешнего мира, которые нашли в Сверх-Я свое представительство. Очевидно, что Я перешло на сторону этих сил, что их требования берут в нем верх над импульсными требованиями Оно, и что Я является той силой, которая осуществляет вытеснение в отношении этого участия Оно и стремится консолидировать его, прибегая к контрсопротивлению. Будучи на службе у Сверх-Я и реальности, Я вступило в конфликт с Оно, и именно это характеризует все неврозы переноса.

Впрочем, нам так же легко, опираясь на все наши наблюдения механизмов психоза, привести примеры, демонстрирующие нарушение отношения между Я и внешним миром. При amentia Мейнерта, острой галюцинационной спутанности, являющейся, возможно, самой разительной крайней формой психоза, внешний мир либо вообще не воспринимается, либо его восприятие абсолютно неадекватное. Ведь в норме существуют два пути, через которые внешний мир подчиняет себе Я: во-первых, через реальные восприятия, которые непрерывно возобновляются, во-вторых, через сокровищницу воспоминаний о предыдущих восприятиях, которые в качестве мира внутреннего принадлежат Я и являются его составляющими. При amentia не только имеет место отказ от принятия новых восприятий, но и внутренний мир, представлявший до этого момента мир внешний, чьим отображением он был, лишается своего значения (своей роли); Я суверенным образом создает себе новый внешний и внутренний мир, и два факта не вызывают никаких сомнений: что этот новый мир строится исходя из движений желания Оно, и что поражение, нанесенное желанию реальностью, болезненное и невыносимое, является причиной этого разрыва с внешним миром. Интимное родство этого психоза с нормальным сновидением неоспоримо. Ведь условием сновидения выступает сон, который характеризуется полным прекращением восприятия внешнего мира.

В отношении других форм психоза – шизофрений – известно, что они имеют тенденцию заканчиваться полным аффективным отупением, то есть потерей всякого участия во внешнем мире. Что касается генезиса бредовых конструкций, то некоторые анализы продемонстрировали нам, что бред является как бы заплатой, помещенной туда, где изначально был разрыв в отношении Я с внешним миром. То, что условие конфликта с внешним миром не предстает перед нами со всей очевидностью, связано с тем фактом, что клиническая картина психоза, проявления патогенного процесса часто прячутся под проявлениями попытки выздоровления или восстановления.

Общей этиологией для резкого проявления психоневроза или невроза по-прежнему остается фрустрация, неисполнение одного из детских желаний, которые так и не были подавлены и которые так глубоко укоренились в нашей филогенетической организации. Эта фрустрация, в конечном счете, всегда внешнего происхождения. В некоторых случаях она может исходить из этого компонента (в Сверх-Я), который принял на себя представительство требований реальности. Патогенный эффект связан тогда с тем, что при таком чреватом конфликтом напряжении либо Я остается верным своей зависимости от внешнего мира и пытается заставить Оно молчать, либо оно дает Оно подчинить себя и таким образом оторвать от реальности. Но в этой, казалось бы, простой ситуации возникает осложнение, связанное с существованием Сверх-Я, которое с непонятной еще для нас сложностью объединяет в себе влияния Оно, равно как и влияния внешнего мира, и представляет, в определенной степени, идеальную модель того, к чему направлены все усилия Я: примирения его многочисленных зависимостей. Поведение Сверх-Я должно приниматься во внимание при всех формах психического заболевания, что до сих пор не делалось. Но мы можем предварительно постулировать, что возможно существование аффектаций, имеющих первопричиной конфликт между Я и Сверх-Я. Анализ меланхолии позволяет нам распознать в ней модель этой группы, и мы могли бы дать таким расстройствам название «нарциссические психоневрозы». Это, разумеется, согласуется с нашими впечатлениями, когда мы обнаруживаем причины, отделяющие такие состояния, как меланхолия, от других психозов. Но тогда мы видим, что можем дополнить нашу простую генетическую формулу, не отказываясь от нее. Невроз переноса соответствует конфликту между Я и Оно, нарциссический невроз – конфликту между Я и Сверх-Я, психоз – конфликту между Я и внешним миром. Разумеется, мы еще не можем сказать, действительно ли мы открыли новые перспективы, или всего лишь обогатили сокровищницу наших формул. Но я думаю, что эта возможность практического применения должна, тем не менее, побудить нас не бросать из виду наше предложение о разделении психического аппарата между Я, Сверх-Я и Оно.

Утверждение, что неврозы и психозы порождаются конфликтами между Я и разными инстанциями, господствующими над ним, что они, стало быть, отражают нарушение в работе Я, которое, тем не менее, пытается примирить между собою различные требования, это утверждение нуждается в других разъяснениях. Хотелось бы узнать, при каких обстоятельствах и с помощью каких средств Я удается безболезненно избегать вечного присутствия таких конфликтов. Это новая область исследований, в которой, безусловно, необходимо будет принимать во внимание самые различные факторы. Но мы немедленно должны подчеркнуть два момента: исход всех этих ситуаций будет зависеть, несомненно, от экономических условий и от соответствующего значения противоборствующих тенденций. Впрочем, Я сможет избежать всяческих разрывов, деформируясь само, соглашаясь на потерю своей целостности, возможно, даже разобщаясь или дробясь. Следовательно, необдуманные поступки, странности и экстравагантности людей можно оценивать таким же образом, как и сексуальные перверсии, принятие которых избавляет их в действительности от вытеснения.

В заключение, следует задаться вопросом, каким может быть механизм, – аналогичный вытеснению – через который Я отрывается от внешнего мира. Полагаю, что без новых исследований ответить на него нельзя, но, подобно вытеснению, этот механизм должен был бы состоять в сокращении той роли, которую назначило себе Я.


Перевод с немецкого на французский Генри Фринье и др.
Перевод с французского на русский Владимира Ховхуна