Психоанализ - Фрейд и Лакан

Вступительное слово бельгийского гостя:

«Дамы и господа, я думаю, что в данном случае было бы слишком мало и одновременно слишком много сказать, что положиться на классическую формулу, которая заключалась бы в том, чтобы вам сказать, что Жака Лакана не надо представлять. Тем не менее, мы его представляем в данном случае в связи с тем, что, как вы могли видеть, он выбрал в соответствии со своим стилем и в точности с тем, что вы видели на афишах, манеру говорить, не определяя заранее, то есть не ограничивая заранее свою тему и способ её изложения, либо диалогический, либо монологический, который он намерен использовать. Около пятнадцати лет назад Жак Лакан прибыл в Лувен. Тогда он выступал в гораздо меньшем и менее заполненном зале Высшего Института Философии. Того, что он выступает сегодня в этом зале перед этой аудиторией, достаточно, чтобы показать то, что знает каждый, с одной стороны, окончательное место, которое он занимал и всегда будет занимать в аналитическом движении, в аналитической речи, и место это заключается именно в том, чтобы навсегда придать этой современной аналитической речи свой смысл, этого также достаточно, уважаемый господин Лакан, чтобы засвидетельствовать, насколько лувенская аудитория желала вас услышать. Все присутствующие здесь знают также основную манеру, единственную и неповторимую, абсолютно адекватную манеру участия преподавания, свойственного только Лакану, и посещение его семинаров помимо его написанных работа, его семинары, которые, как он напомнил недавно некоторым из вас, совсем в другом стиле, в стиле гораздо более прямом и более свойственном создавать и располагать сам предмет, о котором он говорит. Именно поэтому все мы знаем, что сегодня мы имеем очень большую привилегию послушать его, вместо обязанности читать. Именно в виду этой констатации и аплодисментов, которые вы слышите, я прошу вас взять слово».



Жак Лакан

Поскольку Вы любезно представили меня, я приступаю к трудной задаче заставить вас выслушать этим вечером, так сказать , нечто. Я был бы признателен тем, кто находится …на периферии просигналить мне любым подходящим им способом , хорошо ли меня слышно. Так как я не слишком люблю эту разновидность приспособлений, я её расположу под своим галстуком, но если вдруг это послужит препятствием, будьте любезны мне об этом сказать.
Слышно?
не слышно!
А так? Слышно?
Так не пойдёт?
Что? Пойдёт?
Итак, галстук был препятствием.


Я тут набросал несколько заметок на бумажке, потому что я только что закончил с двадцатью пятью-тридцатью людьми, которые любезно откликнулись на приглашение моих гостей. Я был так доволен, потому что со мной вообще это редко случается, ну чтобы сначала были выделены 25 человек, чтобы я мог иметь представление, с кем мне предстоит беседовать. Я так доволен, что я смог остаться с ними до половины седьмого, так как я нахожусь здесь с четырёх часов. И разумеется это не позволяло подготовить так называемую конференцию. У меня никогда не было и нет ни малейшего намерения проводить конференцию, у меня обучение. Я занимаюсь этим вот уже, уже, уже м-м-м, в общем, очень давно, я занимаюсь этим 17 лет. Вопросы как я им сказал, меня интересуют, меня очень интересуют, меня очень интересуют в том плане, что любой вопрос всегда основывается только на ответе. Это точно. Вопрос ставится только там, где уже есть ответ. Может показаться, что это во многом ограничивает значение вопросов. Тем не менее, для меня это был повод взвесить то, то, что для каждого было ответом.

Очевидно , ответы различны для каждого. Это даже то, что создаёт препятствие для того, что так любезно называется коммуникацией – смех в зале – наконец я вижу, что у меня есть слушатели. Коммуникация, вот, вот симпатичные люди: коммуникация это вызывает смех. ну что ж, для меня это очень живая поддержка: если вы на месте! – смех в зале – мы сможем понемножку двигаться вперёд, понемножку, понемножку.


Речь. Я понимаю под этим следующее: речь, это тот вид социальной связи, который у того, что мы назовём, по общему согласию, если хотите, говорящим существом, что является плеоназмом, не так ли, потому что так как оно говорящее, оно является существом, поскольку существа имеются только в речи. Таким образом, говорящий, говорящий, которым вы все являетесь в конце концов, по крайней мере я так предполагаю, , говорящий, говорящий, которым вы все являетесь, считает себя таковым в большинстве случаев, во всяком случае именно в данном случае, достаточно считать себя, чтобы им являться в какой-то мере.

Минимум, который можно сказать, это то, что всё то, что создаётся между этими животными, названными человеческими, построено, создано, основано на языке. Это не означает, что другие общественные животные, конечно, вы об этом слышали, ну скажем, я не знаю, муравьи, пчёлы и некоторые другие различимые примеры, над которыми как говорят мы склоняемся, потому что мы проводим своё время, наклоняясь, эти существа, обладающие речью, имеют нечто, что – впрочем, мы не знаем что именно, а потому вынуждены сказать, что это инстинкт – нечто, что удерживает их вместе. Похоже, трудно не заметить, что то, что заставляет человеческие существа также держаться вместе, оно имеет отношение к речи.

Я называю речью это нечто, которое фиксирует в языке, кристаллизует, которое использует ресурсы языка, являющиеся очевидно гораздо более широкими, которые используют гораздо больше ресурсов, которые используют это, чтобы общественная связь, она действовала.

Смерть относится к области веры. Вы естественно правы, веря, что вы умрёте, конечно. Это вас поддерживает. Если бы в это не верили, разве вы смогли бы выносить жизнь, которую вы имеете? Если бы мы твёрдо не опирались на эту уверенность, что это закончиться, разве вы смогли бы выносить эту историю? И тем не менее это только акт веры. Но самое главное, вы в этом не уверены! Почему бы и не быть одному или одной, которые прожили бы до ста пятидесяти лет? В конечном итоге, именно в этом вера черпает сою силу.


Останавливаясь на этом , вы можете спросить меня, почему я вам об этом говорю, да именно потому, что я это видел. У меня была одна пациентка, очень давно таким образом она не услышит разговором об этом, я не буду рассказывать её историю, однажды она вот так увидела во сне , что существование всегда будет отражаться от неё самой: Пасхальный сон! вот так бесконечность жизней , следующих сами за собой без возможного конца. Она проснулась почти чокнутой – смех в зале – И она мне это рассказала. Конечно, я находил это забавным. Только вот жизнь, это твердыня, то, на чём мы как раз и живём. Только жизнь и всё, как только начинаешь о ней говорить как о таковой, жизнь, конечно: мы живём, лишь это несомненно. Мы даже замечаем это каждую секунду, только речь идёт сейчас о мысли: рассматривать жизнь как концепт.

В течение определённого времени можно было считать, что психоаналитики что-то знают. Но сейчас это не очень распространено – смех в зале – В конечном итоге, они сами больше не верят в это. – смех в зале – в чём они ошибаются. Ибо как раз они знают конец этого. Только, именно как для бессознательного, настоящим определением чего это и является , они не знаю, что они это знают. Что трансферт – это любовь, в чистом и простом виде. Итак, почему мы любим подобное нам существо? Я оставляю на время вопрос открытым, ведь я дал его формулировку, и именно о трансферте я говорил терминами, полными ловушек, как обычно, как я всегда впрочем, говорю. Почему я говорю о чём-то другом, а не о том, о чём речь идёт на самом деле, в том, что является при том бессознательным, а именно, что язык всегда имеет, он даёт, он позволяет сформулировать только вещи, имеющие три, четыре, пять, десять, двадцать пять значений: субъект, предполагаемо знаемый.


Студент подходит к столу Лакана, толкает предметы на нём, рассыпает кое-какие вещи, разливает жидкость…



- аплодисменты в зале –
Студент: «Вы обвините меня в грубой выходке? Но я выражаюсь по-своему, как этот господин!»
Лакану: «Вы меня понимаете?»
Лакан: Да, я вас понимаю. - аплодисменты в зале –


«Тогда я хотел бы ещё добавить, что я вмешиваюсь в тот момент, когда я имею желание вмешаться и что , скажем, совокупность, то, что до приблизительно пятидесяти лет назад могло быть названо культурой, то есть выражением людей, которые, на маленьких каналах выражали то, что они могли ощущать, не может больше, является сейчас ложью и не может больше называться ничем иным кроме зрелища и является в сущности задней декорацией, которая соединяет в сущности и которая служит соединением между всеми личными сумасшедшими действиями. В сущности, если сейчас люди, которые присутствуют здесь , соберутся начиная с самих себя и действительно захотят общаться , это будет на совсем других основаниях и с совсем другой перспективой. Очевидно, что это не то, что нужно ожидать от студентов, которые по определению являются теми, кто с одной стороны, готовятся стать кадрами, значит, системы со всеми их оправданиями и которые как раз и являются слушателями, которые со своим плохим сознанием будут точно кормиться отбросами авангардистов и расчленённым зрелищем. Именно в связи с этим я как раз выбрал этот момент, чтобы выйти и позабавиться, а что?, потому что если я вижу типов, которые где-нибудь выражаются по-настоящему, я точно не стану их огорчать, я как раз выбрал подходящий момент, да».


Лакан: Уф - аплодисменты в зале – Может, вы мне позволите попытаться объяснить дальше…немножко?

«Какое дальше? Относительно того, что я только что…я бы очень хотел, чтобы вы мне ответили».
Лакан: Да, конечно, я сейчас вам отвечу, станьте там, сейчас вы… Сейчас я вам отвечу. Сядьте спокойно, туда, где вы сидели. Возможно, у меня есть, что вам ответить, почему бы и нет, да?»


«Вы хотите, чтобы я сел?»


Лакан: Ну да, это очень хорошая мысль. Ну что ж, мы говорили о языке. Мы говорили о языке. Если вы вот так выразились перед этими слушателями, которые, действительно,
полностью готовы выслушать эти заявления….невозмутимые, но что , что вы хотите сделать?


«Чего я добиваюсь?»


Лакан: Ну да.


«Это в сущности вопрос, которые регулярно задают родители, кюре, идеологи, бюрократы и менты таким людям, как я, да, которые существуют и которые умножаются, а что? м-м-м я могу вам ответить, что я хочу одну вещь, это революция, видите ли, и ясно, что в то время, в которое мы живём, одной из наших любимых мишеней будут эти точные моменты, когда такие люди как вы появляются, чтобы принести, принести всем этим людям, присутствующим здесь, оправдание их повседневной нищеты. В сущности, это и есть то, чем вы занимаетесь, да!»


Лакан: Да вовсе нет – аплодисменты –


Студент бросает яйцо на рубашку Лакана


Лакан: - – аплодисменты – Нужно ждать новой организации. Эта организация, что вовсе не исключено, что вовсе не исключено, мы видим, как она рождается. А, мы видим её в форме режимов, которые сами себя называют, Господи, для того, что является их в сущности наивысшим стремлением, не так ли, это совокупность, вот, это то, о чём я вам только что говорил, вот: чтобы там были все, чтобы прижались ещё теснее друг к другу локтями, не так ли, чтобы быть теми, кто хочет, вот только чего?


Организация, что это значит, если это не новый порядок, Господи, это возврат к чему –либо, что, если вы внимательно следили за тем, что я вам говорил и с чего я начал, вот, в некотором роде порядок чего? Да речи хозяина (учителя), это единственное слово, которое не было произнесено во всём этом, но которое сам термин организация содержит в себе. До определённой точки вот, полностью постижимо, вот, что есть много успехов в этом направлении, если мы хотим называть это успехами, я хочу сказать о том, что нам раскрывает приближение, о том, что происходит, не так ли, о том, что происходит в определённом количестве субъектов, то есть о чём-то в высшей степени ценном, которое оно сразу вызвало в представлении в виде термина воли и субъективной воли. Эта субъективная воля , если мы её видим, вот, действительно перманентным образом, вот, могущей проявиться только из своего собственного разделения, это наверняка сделано, чтобы внушить нам что-нибудь, а именно , что это всё-таки не образ, образ всех, гармония итога, реализованного наконец. Это призыв, который вы услышали, который я хорошо знаю, который наконец трогательный, …. Это приводит , это приводит к чему-то неподходящему, как это, на моём галстуке, уф!

Это любовь, именно любовь давит на вас. Если бы мы все были такими, все вместе любили друг друга, вот, Господи, наконец, это небесный Иерусалим, не так ли, который он пришёл вам провозгласить, вот. Это видно, наконец, иногда в ходе истории и никогда в различные моменты. Это как раз именно потому, что что-то проявляется, что тем не менее строго внесено , наконец в порядок речи, именно потому, что была речь, которая была в процессе быстрого распространения, наконец, и которая включает неисчисляемые маленькие жизни, которые приходят ко всем и каждому, наконец, ужасно неудобные и для меня также, для каждого, , а именно научная речь, , которая при этом, наконец, неминуема угрожающая своим присутствием, идеей , что всё урегулируется в механических терминах, в баллистических, терминах равновесия, течения, и затем, чем больше мы их будем знать, тем будет лучше, и вскоре, наконец, мы узнаем, как производить, наконец, тот или иной тип индивида, который будет уметь идти со всеми, не так ли.


Как показывает нам опыт, это совсем другая вещь. Опыт нам показывает, что именно язык, о котором я вам говорил, и который является тем, во что вы все поверили и в чем выросли, что получил каждый из вас, в мире, в своей семье, не так ли, если при этом нечто не было вам передано без одновременной передачи вам всей дрожащей и шаткой действительности наконец, которая создана из желания ваших родителей, это настолько для того, чтобы в образовании каждого, это последствие через мать, наконец, через материнский язык, наконец, через нечто, что является в одно и то же время в принципе тем, к чему поворачивается любовь, именно к этому дрожащему призыву, наконец, в союзе с чем, с чем, с чем-то очень очевидном, действительно, как он сказал, сумасшедшим, наконец, что абсолютно невероятно, что, что он воображает себе, что стуча своими кулаками в небесный свод, это сумасшествие, которая именно этим и является, приводит к тому, что в итоге, то, что он вам говорил, являлось неким призывом, и призывом к чему, к более чему, к более, чем правда, наконец, его слова казались ему действительно идентичными той правде, инструментом которой он мог, наконец быть, посланником, ангелом, которому поручили вас вывести из чего, из вашей спячки в конце концов.


На следующий день была проведена беседа с Франсуазой Вольф по главным проблемам психоанализа.