Психоанализ - Фрейд и Лакан

ЭНЦИКЛ. Фрейд завершает в 1911 году свои «Психоаналитические заметки к автобиографии одного из случаев паранойи (президент Шребер)» следующим образом: «Шреберовские Божественные лучи, которые состоят из лучей солнца, нервных волокон и сперматозоидов, сжатых вместе, являются в сущности лишь конкретизированным воспроизведением и спроецированным наружу вне либидных окружений, и они придают бреду Шребера поразительное соответствие с нашей теорией». И он добавляет: «Будущее покажет, содержит ли теория больше безумия, чем мне хотелось бы, или безумие правды больше, чем другие не в состоянии сегодня поверить». Значение, которое Фрейд придаёт, таким образом, тексту бреда Шребера, удовольствие, которое он себе доставляет, это, говорит нам Лакан, «просто решительное удовольствие от введения в материал субъекта как такового, что означает: не оценивать сумасшедшего дефицитными терминами и терминами диссоциации функций». Именно эта начальная позиция Фрейда, с опорой на текст Шребера (Мемуары невропата, 1903) станет для Ж. Лакана отправной точкой, чтобы подвергнуть испытанию вопрос о тезисе бессознательного, структурированного как язык, вопрос психоза и бреда. СеминарIII, 1955-1956, Психозы – повторенный в основном в 1959г., в тексте «К предварительному вопросу о любом возможном лечении психоза» (Письменные труды, 1966) -, является подтверждением тому. Совокупность этих текстов, включая и текст Шребера, представляет собой необходимую ссылку на психоаналитический подход к вопросу о бреде.

Значение и механизм бреда. Фрейд решительно отстраняется от концепций своего времени, касающихся значения мании: «То, что мы принимаем за болезненное новообразование, формирование мании, в действительности является попыткой выздоровления, восстановления». Как понимать это определение? Во фрейдовской концепции физического аппарата, таким, как оно произносится в первой топике, это определение даёт бреду значение симптома, т.е. значение образования субститута, условия появления которого исходят из основного механизма, общего для невроза и психоза. Отсюда свойства, приписываемые бреду: попытка выздоровления, восстановления, относятся равным образом к другим субститутивным образованиям: конверсии, обсессии и др. Таковыми являются: проявления этого этапа развития любого психопатологического процесса, который выступает после этапа вытеснения и который Фрейд называет «возвращением вытесненного ». Если вытеснение заключается в отсоединении либидо от объектов внешнего мира, то в реальности возвращение вытесненного наоборот, является попыткой возвращения либидо к внешнему миру, но регрессивным способом по отношению к предыдущему. Если определение возвращение вытесненного как попытки воссоздания имеет главное значение, за то симптом, посредством которого оно проявляет себя, зависит от особенных условий. Что же касается мании, которую Фрейд парадигматически относит к паранойе, уместнее будет рассматривать её как средство для субъекта защитить себя от прилива гомосексуального либидо. В паранойе, действительно, либидо, вначале отделённое от внешнего мира возвращением вытесненного, остаётся некоторое время колеблющимся, затем возвращается, чтобы усилить посредством регрессии различные точки фиксации, которые образовались в процессе его развития и, особенно, фантазм его гомосексуального желания, первоначально подавленного в детстве. Этот прилив гомосексуального либидо - тенденция которого, чтобы иметь возможность проходить, состоит в сексуализации социального окружения субъекта и в частности отношений с лицами одного с ним пола – представляет, таким образом, двойную угрозу: аннигиляцию усвоенной сублимации и порождение неприемлемых представлений, таких как они есть, для сознания. В чём же состоит механизм бреда, который позволяет субъекту защищать себя в такой ситуации? Фрейд воскрешает этот механизм под термином проекции. Но при этом совершено необходимо отметить, что он называет его как вторичное время способа грамматической трансформации отправного предложения, способа, который устанавливает подлинный механизм формирования мании. Таким образом он отмечает, что различные формы бреда в паранойе соответствуют различным грамматическим возможностям отклонять противоречие отправного предложения, содержанием которого является фантазм гомосексуального желания: «я его люблю». В соответствии с тем, к чему относится это противоречие, возьмём здесь случай с мужчиной, к глаголу (я его ненавижу), к объекту (я люблю её, а не его), или к субъекту (она любит его) , мы имеем первичное время формирования мании преследования, эротомании или мании ревности. Вторичное время, время проекции, соответствует вступлению субъекта в промежуточное предложение и завершает маниакальную формулу, делая её приемлемой для сознания: он меня ненавидит (преследование), а она меня любит (эротомания). Это время проекции не является необходимым, чтобы поставить на место формулу мании ревности. Только исходя из совокупности этой грамматической дедукции, Фрейд дал определение механизма бреда. То, что было уничтожено внутри, возвращается снаружи.

БРЕДОВАЯ МЕТАФОРА. Лакан начнёт с этой грамматической дедукции и с этого фрейдовского определения бреда, соответственно соотнося их со значительностью сообщение (значение) и значительностью кода (сокровище означающего), которые позволят ему различить в психотическом бреду отношение субъекта к другому в воображаемом регистре (другой) и в символическом регистре (Другой). В русле послания, отправное предложение: «я его люблю» возвращается к субъекту как значение в соответствии с тремя модальностями формирования бреда, т.е. в соответствии с тремя формами примитивного отчуждения отношения к другому, которые дифференцируют три типа присутствия, структурности маленького другого в бреду. Таким образом, Лакан различает:

- инвертированное отчуждение послания в мании ревности, где субъект заставляет другого нести своё обращение, alter ego , пол которого был изменён: «Это она его любит»; главная характеристика другого – быть здесь неопределённым, как это показывает клиника: это не какой-то частный мужчина, который вовлечён в манию ревности, а скорее неважно какой мужчина;

- отвлечённое отчуждение послания в эротоманиакальном бреду: «Я люблю не его, а её» - главными характеристиками другого, к которому обращается эротоман, является отдаление, деперсонализация и нейтрализация, которые позволяют, чтобы он рос в самих пределах мира;

- конвертированное (обращённое) отчуждение послания в бреде преследования, в том смысле, что посредством механизма, близкого к денегиции, любовь стала ненавистью главная собственность маленького другого, преследователя, заключается в понижении числа его оборотов, его расширение в сети, которое сопровождает расширение бреда. На склоне кода, или точнее сокровища означающего, которое устанавливает большой Другой, от отношения субъекта до символического, Лакан будет настаивать на механизме бреда, который не задержал внимания Фрейда: интерпретация. Действительно Лакан характеризует психоз через утрату права за просрочкой первоначального означающего в Другом, Имя-Отца, в высшей степени метафоричное означающее, которое позволяет субъекту добраться до фаллического значения. Недостаток этого означающего в символическом, дыра, которую он там представляет, влечёт за собой соответствующие недостаток и дыру в воображаемом фаллическом. Бредовая интерпретация будет попыткой сгладить этот недостаток в символическом и его последствия в воображаемом, но ценой, для субъекта, поддержания самим, за и вместо фаллоса, которого недостаёт, значения в своей совокупности. Интерпретация, таким образом, является бредовой метафорой, которую Лакан обобщает в случае Швебера следующими словами: «Из-за невозможности быть фаллосом, которого недостаёт матери, ему остаётся решение быть женщиной, которой недостаёт мужчинам», вступительная феминизирующая метафора, начиная с которой можно следовать за последовательными трансформациями бреда вплоть до финального искупления.

Перевод с французского Татьяны Пятаченко