Психоанализ - Фрейд и Лакан

ЭНЦИКЛ. В психоанализе субъект – это субъект желания, которое Фрейд открыл в бессознании. Субъект желания — это результат растворения в маленького человека в языке. Представляется необходимым отличать его как от биологического индивидуума, так и от субъекта осознания. Он также не является фрейдовским Я (противопоставленным в свою очередь Сверх–Я и Это). Субъект также не является «Я» грамматики. Несмотря на то, что он — результат языка, субъект не является составляющим его элементом, он «вне–существует» (существует отдельно), платя за это ценой потери, кастрации.

СУБЪЕКТ — ЭТО НЕ Я. Я это функция, берущая свое начало в воображении. Оно является ощущением тела, испытываемым субъектом при виде своего отражения в зеркале в период, когда он еще не приобрел двигательную независимость: это отражение является источником непреодалимого притяжения. Таким образом, Я находится на оси воображения и противопоставлено своему собственному отражению (нарциссизм) или отражению кого–то из себе подобных (т.е. маленький Другой по Лакану). Отношение между своим Я и воображаемым объектом устанавливает преграду осознанию субъектом своего желания.

Желание же находит свое выражение в «образованиях бессознания»: в снах, симптомах, различных несовершенных или неудавшихся актах(забываниях, оговорках), которые иногда могут превратиться в удавшиеся (например, игра слов). Таким образом, в психоанализе субъект не отдает себе отчета ни в том, о чем он говорит, ни в том, что он вообще говорит. Фрейд рассматривает эти явления в отрыве от «нормального» течения реальности как зашифрованные сообщения, смысл которых предстоит разгадать. Это предполагает, что они имеют структуру, сходную с человеческой речью. Они также указывают на существование другого места, из которого субъект заявляет о своем желании, находясь в состоянии ожидания, «страдания». Все происходит так, словно субъект с загадочным желанием занимает место, где находятся означающие, место, откуда «к нам приходят слова», которые мы произносим (большой Другой по Лакану).

ЖЕЛАНИЕ — ПРОДУКТ ЯЗЫКА. Желание — это не потребность, оно стремится не к удовлетворению, а к осознанию. Потребности недоношенного ребенка, которым по сути является каждый новорожденный, будут удовлетворены лишь благодаря умению матери. Это умение не инстинктивно. Оно состоит из означающих родного языка и культуры. Абсолютная зависимость маленького человека — это зависимость от места Другого. Он должен просить, и именно это объясняет силу материнских означающих. Просьба формулирует не столько объект потребностей, сколько любовь. Чем чаще повторяется просьба о любви, тем больше она ставит вопрос о желании Другого. Сама просьба имеет языковую прерывистую структуру. В интервалах речи (имеется в виду речь Другого, так как именно в ней мы черпаем необходимые нам термины) рождается желание Другого: «Он (она) говорит мне это, но чего он(а) хочет ? Чем он хочет, чтобы я был ?». Субъект приходит в мир и сразу же вступает во взаимодействие с ответом (со своим желанием) благодаря возникновению фантазий, а именно предполагаемому отсутствию матери. Именно поэтому желание неотрывно от символизации сексуального различия, кастрации. Эта кастрация выступает на сцену тогда, когда она осознается как кастрация матери. Следует обратить внимание на следующее: в действительности матери не достает ничего. Это символический образ, когда говорят, что «у нее нет пениса». Таким образом орган становится фаллосом, то есть означающим недостаточности, которую он создает в Другом. Именно фаллос освобождает в Другом свободное место для субъекта. Субъект заполняет это место той долей реальности, которой он располагает: эротический объект вожделения, который в общении с матерью становится фаллическим и одновременно вытесненным (этот объект, названный «объект а», является тем, что остается помимо всех речей Другого: голос, грудь, выделения, взгляд). Это первое вытеснение с установкой в Другом объекта, являющегося причиной желания.

СУБЪЕКТ СУЩЕСТВУЕТ В ЯЗЫКЕ. Лучше было бы сказать «субъект вне–ществует в языке». Он разделен и склонен к сумасшедствию. Язык функционирует с большим количеством означающих, сочетание или взаимозаменяемость которых производят различные смысловые эффекты. Теперь мы можем предложть определение субъекта, сформулированное Лаканом: «Это то, что означающее представляет вместо другого означающего». Субъект не существует как таковой, он вне–ществует в языке. Он представлен благодаря означающему, которое имеет цельный и независимый от других означающих характер. «Отделяющая» черта, которая выделяет означающее из массы других означающих является фаллическим знаком. Что касается раздела, то речь идет о самом субъекте. Именно это условие положено в основу этого парадоксального феномена: субъект может идентифицироваться с каким–либо означающим (ребенок, еврей, пролетарий и т.д.) лишь при условии, что он как субъект растворяется в нем и попадает в нон–сенс (механизм оскорбления). Точно также установленная истина теряется в знании. Эта истина не может быть высказана полностью, т.к. объект, являющийся истинной причиной желания субъекта, не подвластен речевому выражению. Само упоминание об этом объекте угрожает реальности, являясь причиной беспокойства. Это доказывает то, что субъект существует лишь благодаря отсутствию объекта. Этот утраченный объект в каком–то смысле является невидимым из–за необходимых условий реальности.

СУБЪЕКТ И РАБОТА ПСИХОАНАЛИЗА. Wo Es war, soll Ich wergeld: «Там где это было, я должен случиться». По Фрейду работа психоанализа заключается в том, чтобы дать возможность субъекту случиться. Благодаря свободной ассоциации мыслей она вызывает у пациента удивление. Удивление заключается в осознании неприличия своей фантазии (не по отношению к объективной реальности, так как именно фантазия поддерживает эту реальность, а по отношению к кастрации матери). Кастрация матери, заключающаяся в отсутствии означающего в Другом, тесно связана с существованием субъекта. Таким образом сопротивление невротического субъекта является не столько сопротивлением собственной кастрации (оно только добавляется к основному сопротивлению), сколько противостоянием иллюзии о том, что Другой потребует у него этой кастрации. Предположение субъекта о наслаждении в Другом, обладающем знанием, является причиной феномена переноса на аналитика. Это предположение должно уступить место осознанию того, что в Другом нет субъекта и что единственной причиной желания является этот объект, который переходит на аналитика с окончанием лечения. В заключение заметим также, что в отличие от того, что предполагает термин «субъективный» (отличие, изменчивость и т.д.), субъект, сведенный к разделу, подобен любому другому субъекту. И только симптом придает ему оригинальности, может быть именно потому он им так и дорожит.

Бернар Вандерш. Перевод с французского Ольги Анукиной.